|
Потребности повседневной жизни требуют координации и коммуникации, и тем самым «создания современности» Вместе обжитое, колонизованное, измеренное и контролируемое время, в котором все действия могут быть взаимно согласованны и эффективно коммуникативно связаны, принадлежит к великим завоеваниям цивилизации, которые неоднократно описывались и которые нам здесь незачем подробно описывать. Зато нам важны институты «создания несовременности», которым до сей поры уделялось очень мало внимания. Их корни уходят в праздник и сакральный обряд, а в ходе эволюции письменной культуры они достигли большого разнообразия. Но создание и распространение несовременности по-прежнему, видимо, составляет существо религии, с отмиранием которой в Западном мире связана явственная тенденция к «одномерности». Благодаря культурной памяти человеческая жизнь приобретает двухмерность или же двувременность, которые сохраняются на всех стадиях культурной эволюции. Порожде- ниє несовременности, возможность жить сразу в двух временных пластах, принадлежит к универсальным функциям культурной памяти, т. е. культуры как памяти.
«Страшная картина: человечество без памяти о прошлом, — пишет Т. В. Адорно, — ...это не просто продукт у падка..., а явление, необходимо связанное с прогрессивностью буржуазного принципа. Экономисты и социологи, такие, как Вернер Зомбарт и Макс Вебер, связывали принцип традиционализма с феодальным общественным строем, а рациональность — с буржуазным. Но тем самым утверждается, что воспоминание, время, память будут уничтожены прогрессом буржуазного общества как некий иррациональный остаток» Это уничтожение, по Г. Маркузе, ведет к «одномерности» современного мира, который без памяти о прошлом оказывается лишен других измерений своей реальности. Такая критика очень выразительно указывает на контрапрезентную функцию культурной памяти — функцию освобождения через память о прошлом.
Одномерность — свойство не только современного мира; это нечто более общее — свойство повседневности. Требования повседневной деятельности членят мир на передний и задний планы. Далекие перспективы исключены из повседневности. Повседневность означает подгонку под шаблон и рутину. Принципиальные решения и поиск последних оснований не играют в ней роли. Иначе невозможны были бы ни ориентация, ни деятельность. Однако перспективы, исключенные из горизонта повседневности, не просто забываются или вытесняются. Они образуют задний план, который сохраняется в культурной памяти. Поэтому культурная память и формы ее объективации неуместны в повседневной жизни. Так, Маркузе протестует, например, против Баха в транзисторе на кухне и изданий классиков в супермаркете. По его мнению, так у классиков отнимается «сила антагонизма» (Н. Магсиве, 1967, 84). Для Маркузе культура представляет собой не «задний план», а противоположность миру повседневности, «воздух с других планет» (Ibid., 85). Благодаря культурной памяти человек добывает себе воздух в мире, который становится для него в «реальности повседневной жизни» слишком душным. Это относится также, и прежде всего, к памяти о прошлом: «память о прошлом может вызывать опасные мысли, и упрочившееся общество, похоже, опасается подрывных содержаний памяти... Вспоминание — это способ освободиться от данностей, способ "связи", которая на мгновение сокрушает силу данностей. Память возвращает в воспоминании о прошлом ушедший страх и ушедшую надежду» (Ibid., 117).
|
