|
В настоящей работе речь пойдет о взаимосвязи трех тем: «воспоминание» (иначе говоря: обращение к прошлому), «идентичность» (иначе говоря: политическое воображение) и «культурная преемственность» (иначе говоря: складывание традиции). Каждая культура образует нечто, что можно назвать ее «коннективной структурой». Она действует соединяющим, связующим образом, причем в двух измерениях — социальном и временном. Как «символический мир смысла» (Бергер/Лук- ман) она связывает человека с его современниками, образуя общее пространство опыта, ожиданий и деятельности, чья связующая и обязующая сила устанавливает взаимное доверие и возможность ориентации. Древние тексты именуют этот аспект культуры «справедливостью». Но она связывает также вчера и сегодня, формируя и удерживая в живой памяти существенные воспоминания и опыт, включая в сдвигающийся вперед горизонт настоящего образы и истории иного времени и порождая тем самым надежду и память. Этот аспект культуры лежит в основе мифических и исторических рассказов. Оба аспекта: нормативный и нарративный, аспект поучения и ас-
1 О катехизисе как форме исторического воспоминания и учреждения идентичности см. с!е Ригу/Лбтег, 1989.
пект рассказа создают принадлежность, или идентичность, дают отдельному человеку возможность говорить «мы». То, что связывает индивидуумов в.такое «мы», и есть «коннективная структура» общего знания и представления о себе, которое опирается, во-первых, на подчинение общим правилам и ценностям, во-вторых, на сообща обжитое прошлое.
Основной принцип всякой коннективной структуры — повторение. Оно гарантирует, что траектории деятельности не потеряются в расходящейся бесконечности, а будут подчиняться узнаваемым образцам и опознаваться как элементы общей «культуры». Этот принцип можно показать и на примере Седера. Еврейское слово «седер» означает порядок и относится к предписаниям праздничной трапезы, которая должна следовать строго установленному порядку. Уже ключевые слова «подписание» и «следовать» указывают на суть дела: на время. Тем самым, во-первых, устанавливается внутренний временной распорядок каждого празднования, и, во-вторых, каждое празднование связывается с предыдущим. Каждое празднование, следуя неизменному «порядку», повторяется как орнаментальный мотив в «бесконечном узоре».
Назовем этот принцип «обрядовой когерентностью». Однако трапеза Седера не только повторяет, следуя тем же предписаниям, прошлогодний праздник, но и воскрешает куда более отдаленное по времени событие: исход из Египта. «Повторение» и «воскрешение» —две принципиально различные формы соотнесенности. Понятие «седер» связано только с аспектом повторения. Аспект воскрешения выражен в слове «ага- да», которым обозначается читаемая во время Седера книжка. Это сборник—нередко богато иллюстрированный — благословений, песен, историй, проповедей, которые все связаны с исходом из Египта. Они считаются толкованием библейского предания и обращены прежде всего к детям, которым нужно объяснить значение этих событий. Агада—тоже предписание. Но здесь ударение падает на «писание». Это истолкование определенного текста. Воскрешенное воспоминание осуществляется через толкование предания.
|
