|
Всем обрядам присущ этот двойной аспект повторения и воскрешения. Чем строже они следуют твердо установленному порядку, тем сильнее перевешивает аспект повторения. Чем свободнее формы отдельного празднования, тем более выступает на первый план аспект воскрешения. Между этими двумя полюсами и происходит движение, в сфере которого письмо приобретает значение для коннективной структуры той или иной культуры. В связи с письменной фиксацией предания происходит постепенный переход от преобладания повторения к преобладанию воскрешения, от «обрядовой когерентности» к «текстуальной». Тем самым возникает новая коннек- тивная структура. Ее связующие силы — не подражание и сохранение, а толкование и воспоминание. Место чинопоследо- вания занимает герменевтика.
Включенные в настоящую книгу исследования суть попытка сделать такое понятие культуры плодотворным для типологического анализа. Нас интересуют здесь метаморфозы и варианты коннективной структуры в их различии и сравнимости. Мы задаемся вопросом о динамике культурного процесса, об усилениях и упрочениях, ослаблениях и распадах коннективной структуры. Понятием «канон» мы хотим обозначить принцип, который усиливает коннективную структуру данной культуры в сторону непроницаемости для времени и невариативности. Канон — это «m?moire volontaire» данного общества, воспоминание как долг, в противоположность свободно текущему «потоку традиции» высоких культур древности, но также и саморегулирующейся, творящей самое себя memoria постканонической культуры, содержания которой потеряли характер долженствования и связующую силу. Общества, вырабатывая культуру памяти о прошлом, продуцируют собственные воображаемые образы и проносят свою идентичность сквозь смену поколений; и делают они это — что для нас наиболее важно — совершенно по-разному. В этой книге рассматривается вопрос, как общества помнят и как общества через воспоминание «воображают себя».
Хотя современные споры о «постистории» и «постмодерне» предоставляют достаточно материала для такой постановки вопроса, предлагаемые изыскания ограничиваются Древним миром. Это связано, во-первых, с ограниченной профессиональной компетенцией автора, а во-вторых, с тем обстоятельством, что они тесно связаны в своем возникновении с работой Алейды Ассман о культурной памяти Нового времени; поэтому мы могли, учитывая ее книгу «Пространства воспоминания. К культурному конструированию времени и идентичности» (докт. дисс., 1991), сосредоточиться на началах и отправных пунктах. Но и при таком ограничении эта книга настолько выходит за рамки профессионального горизонта специалиста-египтолога, что это, наверное, многим покажется недопустимым; во всяком случае, здесь требуется сказать несколько слов в пояснение. Дело в том, что положения и понятия, развиваемые в первой части, иллюстрируются во второй части конкретными примерами, в числе которых не только Древний Египет, но и Междуречье, хетты, Израиль и Греция. В свое оправдание я хотел бы подчеркнуть, что эта книга ставит своей задачей не изложение результатов научного исследования в собственном смысле — исследование как таковое ограничивается, разумеется, областью моей узкой специальности, египтологии, — а воссоздание существующих в культуре взаимосвязей и, конкретнее, взаимосвязи (коллективной) памяти о прошлом, письменной культуры и этногенеза, то есть вклад в общую теорию культуры.
Реклама
бумажные журналы
|
